В России начинается эвакуация

В России начинается эвакуация

В средствах массовой информации появились рыночные объявления. Город Инта — моногород, основанный при создании угольного производства на шахтах «Интауголь» — фактически закрывается. Объявлена распродажа квартир. За трехкомнатную квартиру цены сброшены уже с семисот до четырехсот тысяч рублей, можно купить за несколько сотен тысяч рублей двухкомнатную квартиру в кирпичном доме с улучшенной планировкой и мебелью и, как говорится, торг к тому же уместен.

Что происходит? Происходит, фактически, эвакуация. Совет директоров угледобывающего предприятия 2 июля сообщил, что собирается закрыть шахту. «Мы не смогли, — сообщает генеральный директор — выйти на безубыточный уровень работы. Отсутствует потребитель на 70% производимой продукции нашей специфической марки. Объем добычи обеспечивает покрытие затрат не более, чем на 50%».

Что это за явление? Может быть это исключительный случай в реалиях путинской России? Может быть. Но тогда как относиться к следующему мартирологу:

— завод АЗЛК «Москвич» — создан в 1930-м, уничтожен в 2010 году;

— завод «Красный пролетарий» — создан в 1857 году, уничтожен в 2010 году;

— Ижевский мотоциклетный завод — 1928—2009 гг.;

— Ирбитский мотоциклетный завод (Урал) — 1941-й, на сегодня при смерти;

— Павловский инструментальный завод — 1820—2011 гг.;

— Завод «Рекорд» — 1957—1996 гг.;

— Липецкий тракторный завод — 1943—2009 гг.;

— Алтайский тракторный завод (г. Рубцовск) — 1942—2010 гг.;

— Петрозаводский судостроительный завод «Авангард» — 1939—2010 гг.;

— Радиозавод «Вега» в г. Бердске — 1946—1999 гг.;

— Саратовский авиационный завод — 1931—2010 гг.

и так далее и так далее.

Ликвидируются часовые и станкостроительные, радиоэлектронные и машиностроительные заводы — как будто наступают гитлеровские полчища 75 лет назад. И народ, закрывая производство, как мог — эвакуируя их, эвакуируется сам. Идет зачистка территории России. Слишком похожа картина, чтобы не приходить на ум. Но вопрос: тогда была война, тогда руководство страны все силы, как и силы народные, бросало на то, чтобы выстоять, отстоять страну, и вернуть ее после победы к мирной жизни. На что сейчас направлены усилия руководства страны — путинско-медведевского правительства и режима в целом? Может быть, в государственном бюджете есть статья «создание рабочих мест»? Нет. Простой подсчет показал, что те средства, которые выброшены на развлекашки в олимпийском Сочи и на чемпионат мира, позволили бы создать около 7 миллионов рабочих мест. Где они, эти рабочие места? Их нет.

А безработица по молодежной когорте, в кавказских республиках, достигает десятков процентов. В моногородах, как мы видим, отсутствие политики поддержки рабочих мест в стране приводит к тому, что целые города начинают превращаться в зону оккупационной эвакуации, в зону опустынивания, в зону обезлюживания.

Путин объявил публично о создании 25 миллионов высокотехнологических абочих мест. Не отчитался ни за одно созданное рабочее место. Зато Медведев изобрел абсолютную экономическую химеру — так называемые «неэффективные рабочие места внутри хозяйствующих субъектов». Ему не объяснили, что в больших сложных хозяйствах, начиная от фирмы, предприятия, и заканчивая страной, есть так называемое перекрестное субсидирование — когда доходные части хозяйства помогают поддерживать временно или принципиально недоходные части. Зачем поддерживать? Затем, что это может быть необходимо по социальным соображениям, по оборонным соображениям, по соображениям венчурным (вклада в будущие доходные производства).

Путинский режим по кудринско-силуановско-грефовско-чубайсовским заветам перекрестное субсидирование ликвидировал в принципе. Отсюда снижение эффективности национальной экономики, ее архаизация, ее сырьевизация. Отсюда опустынивание российских территорий. Правда, освоение некоторых территорий идет ударными темпами, и эти территории — кладбища. При такой политике, нечувствительной к социальным вызовам, нечувствительной к вопросу самого развития страны, демография не дает обмануться. Скорость вымирания российского населения с 2016–17 гг. растет с ускорением.

Какой выход у населения городков, городов, которым предписано вымирать? В пределах самих городков и городов, в пределах предприятий, которые брошены на так называемую конкуренцию — выхода, попросту, нет. Только бросить свою малую родину, продать за копейки, как продавали или бросали жилье, когда русских людей изгоняли под угрозой убийства с некоторых территорий бывшего Советского Союза. И пытаться в режиме беженцев, как когда-то в 41-м, в режиме эвакуации выживать на новых территориях.

Программы санации экономически депрессивных территорий у путинско-медведевского руководства нет в принципе. Даже закрытые города оборонного значения перевели на подчинение региональным бюджетам вне зависимости от того, что эти города и градообразующие предприятия обеспечивают национальную безопасность страны.

Слишком все это системно напоминает политику, направленную в противоположную сторону от интересов большинства народа страны, от национальных интересов России, от ее национальной безопасности. И выход для людей, которые сейчас подвергаются социально-экономическим репрессиям, тем, которые с ускорением будут им подвергаться в ближайшем и отдаленном будущем в части пенсионного обеспечения, в части уровня жизни, в части свобод, прав и доступного человеческого достоинства только один — этот политический режим должен быть сменен. Конституция страны, ее уложение, ее государственная политика, ее государственное управление должны стать принципиально другими. Есть ли для этого путь, мирный и законный? Теоретически есть. Хотя столь же теоретически есть возрастающая вероятность революционного обновления страны.

Если население страны вдруг, наконец, проснется, — консолидированно, сдержанно и уверенно выступит за смену облика страны. Если скажет спокойно: «Путин, спасибо, уходите и уводите свою команду в историю, вы фактор деградации страны, стране нужны другие руководители, другая конституция, другая жизнь». Если это прозвучит ТАКИМ образом, что не услышать будет нельзя, то, возможно, появится и шанс. Хотя это совершенно отдельная тема, и тема очень сложная, тема, как говорят, на грани — тема, в рамках которой режим готовит жесткие массовые репрессии. Политические уже начались, расправы — не за горами.

На что пойдет режим, сохраняя свое благополучие на фоне гибнущей страны? Это нетрудно предположить. Поэтому, когда российское государство выполняя свою неотъемлемую функцию обеспечения безопасности страны, ищет ответ — а где же главная опасность, то этот ответ становится все более очевидным. Главная опасность не в критиках режима, не в профессионально состоятельной политической оппозиции. Главная опасность для страны — это сам путинский режим, сама модель страны, несовместимая с жизнеспособностью России.

Степан Сулакшин


Автор Степан Степанович Сулакшин — председатель Партии нового типа, д.полит.н., д.физ.-мат.н., профессор.



Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
716
2937
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика